хитрый

Пауза

Это был просто супер прибор. Я его купил по-случаю, на толкучке.

Люблю погулять по блошиному рынку и поглазеть на разные побрякушки, которые были в ходу несколько десятков лет назад. Потрогать их, спросить, сколько стоит. Вот помню ходил я, ходил по толкучке на Тишинке и увидел большие, потрясающие часы для советского водолаза, большие, стильные, на ремешке уже и с закручивающейся головкой. Цена была средней. Не дорого и не дёшево. Готов был уже купить, но тут решил примерить. Аксессуар оказался очень тяжёлым для часов. Прикинул возможность каждодневного ношения и отказался от приобретения. Хотя смотрелись они круто!
Вот и тогда была просто прогулка. Вещи-вещи-вещи, побрякушки. Иногда что-то и заставляло меня остановиться. И тут подрулил ко мне тот мужичок. Худенький такой, неболшого роста, весь какой-то поношенный, но в чистой белой рубахе под пиджаком, под пиджаком от костюма коричневого цвета, что был на нем. У мужчины бегали глаза. Кстати, глаза тоже были невыразительные, какие-то поблёкшие, серенькие. На голове лысина отсутствовала, хотя волосы были токие и редкие, зачёсанные в старательной попытке назад.
– Добрый день! Не желаете преобрести эксклюзивную антикварную вещицу по сходной цене, – заискивающим тоном, стараясь шагать передо мной и заглядывать мне в глаза, тихо произнес он.
Я вообще не очень люблю назойливых продавцов, но тут я как-то заинтересовался. На рынке не было таких, как он. Все торговцы были степенные, с виду образованные, не очень многословные, с чувством собственного достоинства, склонные к интеллектуальным беседам. Но этот... явно выбивался из общего строя. В мужичке отсутствовала хоть одна капля быдловатости, и назойливость его была интеллигентной, но видно было, что он чего-то опасается.
– Здраствуйте. А что вы можете мне предложить? – поинтересовался я.
– Ээээ... Мне бы не хотелось на ходу и посередине  прохода между рядами. Я понимаю ваши опасения и поэтому не предлагаю куда-то удаляться в совсем безлюдное место. Но позвольте обяснить вам всё около вот той скамейки?
Скамейка стояла чуть поодаль, около деревьев и была невообразимо мокра после надавно прошедшего дождя. Именно поэтому из уст моего собеседника и прозвучало слово "около".
– Ну хорошо, – согласился я. Мы чинно прошествовали к пункту назначения.
– Видите ли, это некий прибор, – мой оппанент полез в сумку, висевшую у него на боку и достал салафановый пакет, а из него сверток, верхний слой которого был когда-то промасленной бумагой. Сверток бережно застыл в его руках, - который как бы позволяет немного изменить ваше восприятие действительности.
Мужчина развернул сверток. В руке блестел металлический предмет в форме закрытых больших карманных часов. Ну знаете такие носили на цепочке в специальном кармашке более ста лет назад. Материал напоминал по фактуре и цвету латунь. Сбоку была отводящаяся защитная петелька, а под ней, как и положено, головка заводного механизма.
– И что же он меняет конкретно? – с лёгкой улыбкой снисхождения поинтересовался я.
– Время. Ну то есть не само время, а ваше отношение к нему. Точнее не ваше, а того, кто касается этого прибора. Хотите, чтобы я продемонстрировал?
– Хочу, – уже более заинтересованно выразил своё желание я.
Мужчина вытянул латунный кругляшь, зажатый крепко пальцах так, чтобы примерно половина поверхности прибора торчала из руки.
– Хватайтесь плотно.
Я схватился. Свободной рукой странный продавец нажал на торчащую головку псевдочасов. И... наступила тишина. Мгновенно!. Больше не было ветра, не было никаких звуков. Всё-всё замерло. Замер и я. Да-да! Я не мог пошевелиться. Я не мог дышать! Но, как ни странно, это мне и не нужно было. Работали лишь глаза, которые могли смотреть только в одном направлении, в котором застигло их нажатие кнопки. Ну и мыслить я ни на миг не прекращал. Вся вокруг тоже замерло. Даже подпрыгивающий ребенок так и завис в воздухе в нескольких сантиметрах от земли. Это какая-то пауза жизни. Трудно сказать, сколько в таком положении оставался мир вокруг меня, но... Словно сорвавшись из какого-то безумного ступора, всё и все вокруг продожили жить.
Моему удивлению не было предела. Это что, наркотическое наваждение, морок, гипноз?
Видимо размер моего вопроса к тщедушному мужечку из моих округлившихся глаз говорил сам за себя, ибо я не произнес ни звука, а продовец удивительного устройства, словно извиняясь и расшаркиваясь, принялся за объяснение.
– Это устройство из неопределенного... Оно останавливает время вокруг на... промежуток... Нет. На паузу... То есть на неопределенное... Тут нельзя сказать время, ибо время стоит. Продожает работать ваш мыслительный процесс... Продолжает мыслить лишь тот, кто держиться в момент нажатия на кнопку за сам корпус. Насколько? Неизвестно. Иногда кажется, что прошла целая вечность, а иногда, вот как сейчас, буквально минута. Мне кажется, хотя я не уверен, что это зависит от... эээээ... фазы, настроения, состояния, в котором находится испытатель. Ну тот, кто испытывает воздействие машинки на себе.
– И сколько вы за эту машинку остановки времени хотите?
Мужчина, почти не поворачивая головы, как будто из под тишка, посмотрел по сторонам, судорожно сглотнул. Его кадык на тонкой шее выполнил движение так, будто вся жажда мира обрушилась на это горло.
– Я прекрасно понимаю, насколько ценна данная вещица, но обстоятельства не позволяют просить сумму, которую вы не сможете заплатить на месте. Прошу 25 тысяч рублей и мы в расчёте.
Надо заметить, что я ношу с собой на такие блошиные рынки столько денег, сколько я максимум могу тут потратить.
– Мне очень жаль, но у меня всего пятнадцать... Но если мы с вами договоримся, – пошёл я вабанк, – то я подвезу назначенную цену в обусловленное место.
Словно втянув голову в плечи и сильно покислев лицом, мой продавец, заёрзав на месте, решительно проговорил:
– Давайте пятнадцать и мы в расчёте.
Это была просто какая-то дикая авантюра! Неизвестное лицо мужского пола, можно сказать, толкнуло мне непонятное устройство, непонятно на каких принципах работающее, непонятно где сделанное, и вообще без гарантии на то, сработает ли оно ещё хоть один раз! Но вот так бывает, что меня заносит. Пятнадцать тысяч – это конечно деньги. Но если это чистой воды машенничество, то я переживу.
Я вытащил деньги и протянул мужечку. Он схватил их не считая и тут же сунул в карман своих брюк. Из другого кармана резким движением вынул магическое устройство и сунул мне в ладонь, где только что были деньги. Вежливое "до свидания", и его и след простыл.
Сунув вещицу уже в свой карман, а отправился на выход с блошиного рынка... Затем метро, и от метро до дома. Но меня с того момента, когда я купил хитрый прибор, не покидало чувство, что на меня смотрят.

Collapse )
хитрый

Велопрогулка в Ватулино

Я люблю путешествовать на велосипеде. Времени для этого не так уж и много... Но в выходные на даче стараюсь выделить пол дня на велопрогулку. Кручу педали, смотрю по сторонам, наслаждаюсь видами и ветром в лицо. Правда, катание на велосипеде – вещь отчасти метеозависимая. Но это всё мелочи.
Занимаясь покосом или каким другим полезным делом – например, купаясь в реке, – я часто видел в небе один-два самолета типа "Кукурузник", временами извергающих из себя отчаянных людей по прозвищу парашютист. И почему-то всегда думал, что это военные тренируются, но... Военные, как мне потом подсказали, были совсем в другой стороне. Пришлось обратиться к карте. Выяснил, что все летающие объекты – результат деятельности аэродрома "Ватулино". Всего каких-то 19 километров. Выделил время, оседлал велик и рванул. Крутил-крутил, и докрутил. По дороге был и мост через реку, и головокружительный подъем по грунтовой дороге, и лес, и деревни.
Но когда подъехал к окрестностям Ватулино, в душе что-то запело и заиграло. Такие просторы и населенное небо. Видимо в душе я всегда туда рвался. Прямо передо мной, набирая высоту, протарахтел АН-2. Какой же он большой и красивый по сравнению с тем, каким я вижу его с дачи. Но это и естественно. Вот что-то просвистело надо мной. Это кто-то лихой гасил скорость на парашюте-крыло. Голос, усиленный динамиками, видимо руководителя полётов, объявил готовность... Какой-то совсем маленький самолеток устремился вверх. Вечерело. А жизнь тут бурлила. Люди подъезжали у езжали на машинах со стоянки рядом.
Тут меня удивила парочка. Молодые парень с девченкой. Они шли с большими рюкзаками, похожими на парашюты, видимо отпрыгали уже и возвращались домой. У них не было машины. Загорелые, в светлых одеждах. Они улыбались друг другу, беседовали и никуда не спешили. Они были в гармонии с собой и окражающим миром.
День стал сильнее клонится к концу, и я заспешил в обратный путь. Настроение было безнадёжно светлым и радостным!





black&white

Дорогие мои москвичи

День клонился к концу. Солнце, красноватое на ощупь, медленно подходит к горизонту, состоящему из невысотных домов и деревьев. Лето без жары после дождика. Лафа. Асфальт, словно тёмное неполированное зеркало, отражает невнятно всё, особенно ноги. Прохожие, они спешат кто куда. У кого-то над головой ещё качаются остаточные зонтики, особенно у женщин. Но красноватое солнце заставляет свернуть их. Какой-то совсем офигевший автомобилист на маленьком Хёндае обрызгивает двух зазевавшихся девушек. Но они не обижаются, и даже слашен их звонкий смешок. Блики от луж на стенах старх кирпичных домов играют друг с другом и с глазами людей. Этот район города пока что ещё старый, застройщики не добрались до него, пускают слюну... Но не будем об этих хищниках. Да ну их. Давайте о старых домах и постройках.
Дома красного нештукатуренного кирпича не выше семи этажей, часто построенные не по линии, а буквой "Г", а ещё лучше буквой "П". Дворы. Маленькие, ещё со старыми детским пложадками, заросшие такие все, уютные, с деревянными гарнитурами типа две лавочки и стол. Постороенные до борьбы за здоровое поколение. Было время, когда смачные мужики на лоне дворовой природы смачно же играли в домино и смачно накатывали пивка из стандартных бутылок, а то и чего покрепче, не афишируя. А на площадке играли маленькие дети и мечтали стать вовсе не играками в домино, а космонавтами, врачами, лётчиками, пожарными, и даже инженерами-изобретателями. Словно какой-то железный занавес отделял доминошников от песочницы.
Солнце уходит, темнеет, зажигаются окна. И в голове у меня слышытся песня Леонида Утёсова:

Затихает Москва стали синими дали
Ярче блещут кремлёвских рубинов лучи
День прошёл скоро ночь, вы наверно устали
Дорогие мои москвичи...

И пусть всё меняется и перестраивается. Всегда так было. Находились люди, которые строили, меняли, возводили. Неправильно, не в лад, не в попад. Но это жизнь. Старая Москва уйдёт, оставшись на фотографиях, в музеях. Но она никогда не уйдёт у меня из души. Не вытравить её никак.
Я буду бродить по твоим старым закаулкам и переулкам до тех пор, пока они есть, пока я смогу бродить. Буду представлять, как тут жили люди 50–60 лет назад. Как ходили друг к другу в гости, встречались на улице. Как пацаны во дворе гоняли в футбол, как утром все спешили на работу и в школу, как звали домой загулявшееся чадо "Коля домой!" И вы не забывайте, дорогие мои москвичи...

хитрый

Гидравлическое пожатие

Иногда люди как бы дарят мне историю из своего прошлого. То есть рассказывают что-то интересное и разрешают опубликовать от своего имени. Вот одна из них, рассказанная пожилым, но ещё очень активным человеком. Будучи в более молодом возрасте и живя в Советском Союзе, он ездил в командировки в страны социалистической Европы. Ездил много. Работал тоже далеко не мало, устанавливая и налаживая целые бумажные комбинаты.

Collapse )
хитрый

Сон номер 2

Дождь затекал за поднятый воротник плаща. Видимо капли сбегали с узких полей моей шляпы, если этот головной убор можно так назвать. Я втянул голову в плечи и быстрым широким шагом пошел в подворотню. Серо-бежевая подворотня в серо-бежевом здании. Что может быть банальнее. Наверное только обитая толстым железом и усиленная дополнительными металлическими полосками, вся в заклёпках, выкрашенная в черный цвет дверь. Остановившись около двери, я огляделся по сторонам. Никого. Да и откуда кто тут может быть в такую погоду и в такое время.

Ну пора. Я встал вплотную к черной поверхности, нащупал нужную заклёпку и надавил. Слева на двери отъехала крышка лючка куда-то в сторону и открылась стандартная домофонная панель. Теперь главное не ошибиться и набрать код правильно. 16 цифр. 2426 7549 4587 0314. Что-то звякнуло. Дверь просела внутрь и начала резво уходить вправо в стену.

И тут я скорее почувствовал... или уловил... Рядом кто-то был. Миг назад его не было, а вот теперь был. В голове словно вспышка. Всё вокруг плывёт и я теряю сознание. Нет, нет, неееееет... Огромным усилием воли я возвращаю себя в окружающий мир. Но тело словно не моё. Этот кто-то вталкивает меня внутрь и... снова вспышка. Тут уж я не удерживаюсь и проваливаюсь в спасительное забытьё.

Collapse )

аватар

Бывает...

Я перевернул кисть руки ладонью кверху и сложил её лодочкой. Глаза увлажнились и с одного сорвалась скупая слеза. Да-да. Я просил милостыню, сидя на коврике с поджатыми под себя ногами и пытался собрать хоть немного средств. Странно всё это было для меня, ещё недавно жителя большого современного мегаполиса с вездесущим интернетом и неимоверным количеством машин. А теперь простым скитальцем по непонятному мне миру теней и недосказанностей, простоты и в то же время неимоверной сложности. По миру без техники и обычных уже для меня современных удобств типа горячей воды и унитаза. По миру, где чудо – обыденная вещь, а люди – не единственные разумные обитатели планеты. Да и язык, вроде тот же, на каком я говорил, но неимоверно более сложный.
Кроме моей ладони-лодочки для принятия подояний на земле лежала моя помятая, грязная и даже уже совсем не похожая на себя изначальную кепка. Прошло уже наверное больше часа. Но ни одна монетка не прилетела в мой головной убор. Голод сводил мне внутренности и я не мог ни о чем думать, кроме еды. "Ну бросьте мне хоть пару монет, хоть на кусок черствого хлеба", – говорил в своих мыслях. А так я упорно молчал, уставившись наверное от стыда в одну точку на земле.
– Ты с Земли? – вот вопрос так вопрос, настолько ошарашивший меня, что я даже сразу не нашелся, ответить ли правду, или состроить из себя ничего непонимающего дурачка. Но тут наверное интуиция победила и я кивнул. Всего лишь кивнул! И поднял свой взгляд на спрашивающего. Темный плащ до пола, так что не было видно даже мысков ног, с капюшоном, полностью закрывал небольшую фигуру. Зато за ней был великан! Настоящий, огромный, выше среденего человека раза в три-четыре, и судя по его рукам, плечам, на несколько порядков сильнее. Такое существо встречалось мне первый раз.
– Хочешь жить, полезай, – продолжил незнакомец в плаще.
Великан откуда-то из-за себя вытащил ящик. То есть это был ящик для меня, а для великана просто чемодан с ручкой. После небольших манипуляций у ящика-чемодана отъехала в сторону одна из стенок. Тот, кто был в плаще, повернулся и пошел дальше, всем своим существованием показывая, что не терпит абсолютно никаких возражений. Да и великана видимо терпение насчет меня было с гулькин клюв. "Трус" – подумал я про себя и покорно поместился в ящик. Внутренняя часть моего нового места заключения больше походила по размерам на одноместный автомобиль. Но только по размерам. Окон не было вообще. Были только совсем маленькие щели. У одной из стенок скамья. К потолку было подвешено что-то загадочное в виде маленького матового шарика, испускающего свет. Дверь задвинулась...
Обессиленный и больше неспособный к переживаниям, я просто-напросто заснул.
Collapse )
black&white

Сложный аппендицит

Случилось это со мной в начале 90-х годов прошлого столетия. Времена были лихие.
Заболел живот. Ну заболел и заболел. Поболит, перестанет. И раньше болел. Но не переставал, мешал жить и спать. Надо было что-то предпринять. Никакие таблетки не помогали. Следующий шаг, как водится, – это вызов "Скорой помощи". Жена, набрав 03 и сообщив все мои жалобы, констатировала очевидное:
– Ждем, приедут.

Шла первая половина дня. "Скорая" приехала минут через 30-40, не быстро и не медленно. Жил я тогда на окраине Москвы, автомобилей на дорогах столицы было гораздо меньше, чем теперь. Регламент времени приезда скорой мне неизвестен. Приехала целая брегада молодых врачей. Парень, две девушки с тревожным чемоданчиком. Главным был парень. Внимательно выслушав меня, но не сделав даже попытки осмотреть, тут же выдал диагноз:
– Да у вас гастрит. Давайте сделаем укольчик и всё пройдет.
– А что за укольчик? – поинтересовался я.
– Ношпа и успокоительное.
– Но я уже выпил несколько таблеток ношпы. Не помогает.
– Внутремышечно поможет, – безапеляционно заявил доктор.
Одна из девушек тут же достала шприц из чемоданчика, набрала из ампул комбинацию растворов и сделала мне в мягкое место укол. Вторая девушка в тот момент что-то увлеченно писала в своем журнале.
– Ну вот и всё, до свидания, минут через 15-20 отпустит, – сказал молодой врач. По деловому быстро собравшись, весь медецинский персонал быстро покинул квартиру.
Прошло 15-20 минут, потом 30, потом час... Больше часа. Живот болел. И вообще я себя как-то плохо чувствовал. Померил температуру. Оказалось слегка повышенной. Где-то 37,3. Жена предложила вызвать участкового врача из поликлинники на дом. Вызвали.
Уже не помню, сколько времени прошло, но в дверь позвонили. Это была она, участковый доктор. Милая пожилая женщина с шапкой вьющихся или завитых, почти седых волос, уже в белом халате под верхней одеждой.
– На что жалуетесь? – профессионально поправив очки, поинтересовалась она.
Лежа на диване, я подробно описал ей ситуацию. Террапевт задумалась...
– Похоже у вас дизентирия, – констатировала она. – Да у вас маленький ребенок, а дизентирия заразна. Советую вам поехать в инфекционную больницу. Давайте я вызову перевозку. Где телефон? (Сотовые телефоны в то время народ не имел поголовно, что как-то странно звучит в наши дни.)
Дизентерия! Я хоть и не врач, и далек был от медецины, но про дизентирию и её симптомы был наслышан. Такой диагноз у меня вызывал сильные, и даже сильнейшие сомнения! Я наотрез отказался ехать в больницу. Участковый террапевт после моего отказа как-то обиженно удалилась, по дороге до выходной двери всё пытаясь убедить меня согласиться на госпитализацию. Но этот врач во мне больше не вызывал ни малейшего доверия.
Живот продолжал болеть. И как-то всё хуже и хуже я себя чувствовал. Тем временем на улице стемнело, наступала ночь. Решили вызвать ещё разик "Скорую помощь". А что ещё можно было сделать?
Скорая приехала быстрее, чем предыдущая. Её комананда производила впечатление: пожилой худой мужчина был главным, за ним, неся тревожный чемоданчик, вошёл молодой парень.
– Ну, на что жалуетесь? – спросил меня врач, дыхнув на меня таким вкусным и откровенным перегаром, что, не смотря на боль, во мне даже шевельнулись нотки зависти.
Я повторил свой рассказ с мольбой о помощи в голосе.
– Ну-ка ляжте на спину, согните ноги в коленях, – я выполнил, доктор стал надавливать на мой живот одной рукой, – да у вас аппендицит. Поехали в больницу.
Надо заметить, что к тому времени меня уже порядком достала постоянная боль и ухудшающееся состояние, я с радостью согласился на такой диагноз.
Я быстро собрался и на той же "Скорой" поехал делать операцию.
Приехали. После обычной волокиты с оформлением документов, подписи листочка о согласии на операцию, меня на каталке отдали в руки молоденькой, видимо недавно работающей в данном амплуа, медсестре. Помню не очень приятное с внешнего вида помещение, дрожащие руки девушки-медсестры, в которых был видавший виды одноразовый станок. Надо было побрить живот. Меня уже так всё достало, что я забрал бритву и сам себя побрил, что было совершенно несложно. Потом была каталка, операционный стол, маска, угасающее сознание...

Collapse )
аватар

(no subject)

Пелена над головой - это небо с облаками.
Лето  влажною трубой - дождь у нас тут временами.
Солнце светит через раз сквозь окошко с жалюзями.
Позвони мне ты хоть раз, а то скука тут с друзьями...
хитрый

Последняя льдина

Есть такие случаи из моей подростковой жизни, которые из-за своей нетривиальности прочно обосновались в памяти. Это как некая легенда, передающаяся изо дня в день от меня ко мне же. Вот одна из них.

Была весна. Обычная советская весна. Было то время, когда снег уже сошел повсеместно. И не только на улицах, тротуарах и около дорог, но и в парках, садах и скверах. Люди после зимней спячки массово покидали свои квартирки и тянулись к природе. Нет, не к самой природе, а к той её части, которая обосновалась в городской черте. Трава пока что не зеленела, листики не шелестели на ветру. Только почки слегка припухли кое-где или кое у кого. И от того, что не было зелени, пространство казалось больше и прозрачней. Жители мирно прогуливались по дорожкам, многие ещё в зимних пальто и куртках. Дети пытались развлечься на скудных площадках. Солнце изредка пробивалось между туч. Дождя не было.

Collapse )
хитрый

В поисках Рифмы

Перебирая в мире слов все то, что называем рифмой,
Я снова жду, когда же ров, вдруг созданный прекрасной нимфой,
Заполнится большой водой, такой большой, что не увидеть
Ни дна, и вод ночной покой мы не нарушим, чтоб не обидеть
Создания тончайших дней, плетущих паутину ожиданья.
И то, что выйдет там поздней, тому мы скажем: «До свиданья!»